Расширенный поиск

Правоотношения в Интернете до сих пор не являются в достаточной мере урегулированными как на национальном, так и международном уровне. На сегодняшний день в международном праве отсутствует универсальное международно-правовое соглашение, которое могло бы урегулировать вопросы управления Интернетом. Проблема состоит не только в отсутствии консенсуса на межгосударственном уровне, но также в глобальном характере, многоуровневом и многостороннем участии в формирования правового регулирования отношений в Интернете. В процессе созидания международного права Интернета следует учитывать определенные факторы, влияющие на легитимность и последующую эффективность правового регулирования. Понимание и учет особенностей создания и применения международно-правовых обычных и договорных норм в сфере Интернета, а также их соотношения является важным для формирования международно-правового режима Интернета.

Актуальность темы исследования определяется не достаточной разработанностью теоретических подходов к регулированию Интернета, динамичностью этой сферы международного права, которая характеризуется постоянным и бурным развитием, а также отсутствием опыта комплексного правового регулирования многоуровневых транснациональных отношений в Интернете.

Состояние исследования. Общетеоретические вопросы соотношения источников международного права, обычных и договорных норм  рассматривались в работах  В. Г. Буткевича, В. А. Василенко, Г. М. Даниленко, Д. Б. Левина, И. И. Лукашука, М. А. Медведевой, В. В. Мицыка, В. Я. Суворовой, Л. Д. Тимченка, О. И. Тиунова, И. Г. Тункина, М. О. Ушакова. В контексте теории транснационального права (lex mercatoria), а также «международного права Интернета» вопросы соотношения обычных и договорных норм изучали Дж. Кулеша, М. Киттиманн, А. Мережко, П. Полански, Р. Уерпманн-Виттцак. Приверженцы теории спонтанного появления обычно-правовых норм и децентрализованного права Б. Бенсон, А. Грейф, Ф. Паризи, М. Стирнс, Л. Фюлер, М. Шубик и др. рассматривали особенности возникновения обычных норм в комплексе с проблемой эффективности их правоприменения. Создание и применение международно-правовых обычных норм, связанных с военными действиями в киберпространстве является одной из тем изучения в рамках международного гуманитарного права, что выходит за рамки предмета нашего исследования, ограниченного вопросами правового регулирования отношений в киберпространстве в мирное время.

Целью и задачей статьи является раскрытие особенностей создания и применения международно-правовых обычных и договорных норм в сфере Интернета, выявление факторов, влияющих на легитимность и последующую эффективность правового регулирования. Понимание и учет особенностей, а также их соотношения является важным для формирования международно-правового режима Интернета.

Изложение основного материала. В ст. 38 Статута Международного Суда ООН дается следующая характеристика: международный обычай – «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы». Общепризнанным является положение, что обычай приобретает юридическое значение в результате совершения однородных или идентичных действий несколькими государствами и при наличии определенным образом выраженного ими намерения придать таким действиям нормативное значение.

По мнению П.П. Полански, роль обычая в механизме формировании наднационального права Интернета является важной для придания иным источникам транснациональной юридической силы. В частности, он выделяет такие источники права Интернета как спонтанно возникший обычай, соответствующие арбитражные решения и постановления национальных судов, общие принципы права Интернета и нормы, разработанные специализированными организациями, которые включают технические стандарты, модельные законы, модельные соглашения и базисные условия контрактов, а также некоторые обыкновения. Указанный автор далее аргументирует: « эти нормы независимо от источника их происхождения, должны быть широко применимы на практике, чтоб стать обязательными. Иными словами, они должны быть подтверждены или «удостоверены» обычаем. Только широкое признание этих норм на практике может поднять их до уровня глобального права Интернета. Различные источники транснационального права Интернета подлежат утверждению обычаем, без которого они не получат транснациональную обязательную силу» [1, c. 3].

Г.Н. Даниленко в целом критически оценивает эффективность международно-правовых обычных норм, что по его мнению связано с нечеткостью нормативного содержания обычая, неопределённостью сферы действий этих норм, их обязательности для тех или  иных государств [2, c. 31-32].

По мнению И. И. Лукашука, обычай целесообразно разделять на два вида: традиционный и современный [3, 105]. При этом в формировании современного обычая ключевую роль играет opinion juris, т.е. всеобщее признание за обычаем правовой силы, а роль практики (usus) как элемента юридического состава отходит на второстепенный план

Между тем, такой количественный элемент для признания за обычаем юридической силы как длительность времени его применения в международном праве не определен.  Французская юридическая доктрина традиционно исходит из необходимости соблюдения 40-летнего срока для возникновения международного обычая, немецкая доктрина требует, как правило, 30 лет [4, c. 605]. Интересно, что до Реформации, в каноническом праве требовалось прохождения периода между 10 и 20 годами для создания нового правила, если иное правило не действовало (praeter legem). А современное  каноническое право признает необходимым период в 200-300 лет для создания дозволенного  правила поведения [5, c. 48].

В современном международном праве временной фактор не является решающим для признания наличия или отсутствия обычной нормы. Подтверждением этому служит  концепция «мгновенного обычая», возникшая в результате «мгновенного» признания государствами свободы использования космического пространства. Согласно  теории спонтанного  права, обычай относится к спонтанным нормам, которые признаются правовой системой  и обеспечиваются исполнением как надлежащие правовые предписания [6, c. 603].

В доктрине права еще со времен Римской империи существует классификация обычаев в зависимости от их соотношения с писаным правом.  Для нашего исследования этот вопрос важен для выяснения соотношения международно-правовых обычных и договорных норм в регулировании отношений в Интернете. Как известно, обычай может дополнять международное или национальное законодательство, там, где на него есть указание (consuetudo secundum legem), заполнять пробелы при отсутствии необходимого регулирования (consuetude praeter legem) или входить в противоречие с действующим законодательством (consuetudo contra legem).

В сфере торговых отношений, которые реализуются в Интернете (e-commerce), проявляются все три вида международно-правовых обычаев. П. Полански приводит в качестве примера существования обычаев secundum legem положения статьи 8 (3) Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров: «При определении намерения стороны или понимания, которое имело бы разумное лицо, необходимо учитывать все соответствующие обстоятельства, включая переговоры, любую практику, которую стороны установили в своих взаимных отношениях, обычаи и любое последующее поведение сторон» [7].

Второй вид обычая призван устранить юридическую неопределенность, которая существует вследствие отсутствия нормативно-правовых предписаний (praeter legem). В этом случае  обычай призван служить основным  источником права. По мнению П. Полански, примером существования такого вида обычая в так называемом, ‘Internet lex mercatoria, может быть обязанность соблюдать информационную безопасность при заключении сделок онлайн [8, c. 4].

Указанный вид обычая является перспективным для применения в транснациональном праве Интернета в связи з отсутствием на сегодняшний день международно-правовых договорных норм в сфере управления Интернетом.  Как отмечает М. Киттиманн, «международное право Интернета также существенно воздействует на эволюцию международно-правовых  обычных обязательств, которые ограничивают поведение государств в отношении Интернета. Это включает обязательства государства обеспечивать стабильность и функциональность Интернета, которые проистекают из  принципов невмешательства и не-причинения вреда. Это подразумевается  также как обязательства государств, исходящие из принципа предосторожности и принципа сотрудничества государств» [9, c. 168]. При этом следует, по нашему мнению, учитывать и тот факт, что формирование международно-правовых обычных норм в отношениях между государствами в сфере управления Интернетом создает основу для дальнейшего нормотворчества и их закрепления в международных договорах.

В тоже время иные обычаи, сформировавшиеся в транснациональных правоотношениях между пользователями Интернета, могут входить в противоречие с международно-правовыми договорными нормами. П. Полански приводит пример неограниченного доступа и свободной передачи (обмена, трансляции) информации в Интернете между пользователями, которые носят массовый и обычный характер, нарушая при этом положения национальных законодательств и международных договоров в сфере интеллектуальной собственности, в частности, так называемые, «Интернет – Соглашения» ВОИС 1996 г. [10]. В указанном случае на лицо существование consuetudo contra legem, в результате чего возник политико-правовой конфликт, выход из которого, удовлетворяющий обе стороны (правообладателей и пользователей Интернета), до сих пор не найден.

По нашему мнению, уместно говорить о формировании еще одного обычая contra legem в международном праве Интернета, который вступает в противоречие с действующими международными договорными нормами, в частности Венской Конвенцией о праве международных договоров 1969 г. [11].

Речь идет об обязанности привлечения гражданского общества и частного сектора для подготовки и принятия международно-правовых соглашений в сфере Интернета как равноправных сторон договорного процесса. Указанная Конвенция не предусматривает участие «заинтересованной общественности» в процессе подготовки, рассмотрения и принятия международных договоров. Рождение этого обычая произошло в международном праве охраны окружающей среды, и соответствующие положения включены в международно-правовые соглашения, в частности Орхусскую Конвенцию «О доступе к информации, участию общественности в принятии решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды» [12]. Признание обычая путем его закрепления в специальных международно-правовых договорных нормах, устраняет это противоречие.

В тоже время в сфере управления Интернетом, на сегодняшний день отсутствуют международно-правовые договора, а соответствующий обычай привлечения всех заинтересованных сторон для принятие решений, определяющих эволюцию и функционирование Интернета, сформировался во время проведения Всемирного Саммита по вопросам информационного общества (ВСИО: Женева, 2003 – Тунис, 2005). Подтверждением этому служит определение понятия «управление Интернетом», которое было утверждено на ВСИО: «34. Рабочее определение управления использованием интернета означает разработку и применение правительствами, частным сектором и гражданским обществом в рамках исполнения ими своих соответствующих ролей общих принципов, норм, правил, процедур принятия решений и программ, которые формируют условия для развития и использования интернета». Также было рекомендовано  принять на всех уровнях подход с участием многих заинтересованных сторон (англ. multistakeholder approach). Последующие международные форумы, определяющие развитие Интернета, также проходили при равноправном участии правительств, гражданского общества и частного сектора.

Нарушение указанного процессуального обычая при подготовке международных соглашений, затрагивающих Интернет, уже имело негативные последствия в виде негативной реакции международной  общественности и как следствие отсутствие консенсуса при принятии новой редакции Регламента международной электросвязи на конференции Международного союза электросвязи в Дубае в декабре 2012 года. Ранее провалом окончилась попытка присоединения Европейского Союза к  международному соглашению АСТА (Торговое соглашение против контрафакта), которым ужесточалась ответственность за «Интернет-пиратство». В то время как Европейская Комиссия без общественного обсуждения приняла законопроект о ратификации АСТА, Парламент ЕС прислушавшись к мнению общественности, отклонил его в июле 2012 года. Хотя формальных нарушений положений Венской Конвенции о праве международных договоров при присоединении к АСТА не существовало, отсутствие участия общественности в указанном процессе лишило его легитимности вследствие нарушения обычной нормы о многостороннем участии в управлении Интернетом.

Выводы. Таким образом, роль обычая в развитии международного права Интернета является значимой как для урегулирования отношений, еще не охваченных международно-правовыми договорами, так и для формирования основы для их упорядочения международно-правовыми договорными нормами. Обычаи, сформировавшиеся в транснациональном праве Интернета между его пользователями, могут входить в противоречие с международно-правовыми договорными нормами. Существующие противоречия между обычными и договорными нормами в сфере управления Интернетом должны решаться путем закрепления обычных норм в международно-правовых договорах, заключаемых при равноправном участии правительств, гражданского общества и частного сектора как субъектов транснационального права Интернета. При соблюдении указанных условий, будет гарантирована легитимность соответствующих международно-правовых договорных норм, а их реализация будет эффективной.

Список использованной литературы:

  1. Polanski P.P. Towards a supranational Internet law / Dr. Paul Przemyslaw Polanski // Journal of International Commercial Law and Technology. – 2006. – Vol.1. – Issue 1. – P. 1-9.
  2. Даниленко Г.М. Обычай в современном международном праве / Г.М. Даниленко; отв. ред. д.ю.н., проф. А.П. Мовчан; Акад. наук СССР, Ин-т гос. и права. – М. : Наука, 1988. – 192 с.
  3. Лукашук И.И. Международное право. Общая часть : учеб. Для студ. Юрид. Фак. И вузов / И.И. Лукашук; Рос. Акад. Наук, Ин-т гос. и права; Академ. Прав ун-т. – Изд. 3-е, перераб. И доп. – М. : Волтерс Клувер, 2007. – 432 с.
  4. Parisi, Francesco. Spontaneous Emergence of Law: Customary Law / Francesco Parisi / B. Bouckaert, G. De Geest (eds.) / Encyclopedia of Law and Economics. – Cheltenham, UK and Northhampton MA, USA : Edward Elgar Publishing, 2000. – P. 603-630.
  5. Jones, Richard. The Canon law of the Roman Catholic Church and the Church of England : a handbook / Rhidian Jones. – London ; New York : T & T Clark, 2011.
  6. Parisi, Francesco. Spontaneous Emergence of Law: Customary Law / Francesco Parisi / B. Bouckaert, G. De Geest (eds.) / Encyclopedia of Law and Economics. – Cheltenham, UK and Northhampton MA, USA : Edward Elgar Publishing, 2000. – P. 603-630.
  7. United Nations Convention on Contracts for the International Sale of Goods, Vienna, 11 April 1980, S.Treaty Document Number 98-9 (1984), UN Document Number A/CONF 97/19, 1489 UNTS 3.
  8. Polanski P.P. Towards a supranational Internet law / Dr. Paul Przemyslaw Polanski // Journal of International Commercial Law and Technology. – 2006. – Vol.1. – Issue 1. – P. 1-9.
  9. Kettemann, Matthias C. The Future of Individuals in International Law. Lessons from International Internet Law / Matthias C. Kettemann. – Eleven International Publishing, 2013. – 201 p.
  10. WIPO Copyright Treaty, Geneva, 20 December 1996, S. Treaty Doc. No. 105-17 (1997) // ILM . – 1997. – No. 36. – 65; WIPO Performances and Phonograms Treaty, S. Treaty Doc. No. 105-17 // ILM . – 1997. – No. 36. – 76.
  11. Vienna Convention on the Law of Treaties, Vienna, 23 May 1969 // UNTS. – Vol. 1155. – P. 331
  12. Convention on Access to Information, Public Participation in Decision-Making and Access to Justice in Environmental Matters, Aarhus, Denmark, 25 June 1998 // UNTS. – Vol. 2161. – P. 447.

Об авторе

Андрей Пазюк

Доктор юрид.наук, доцент, Институт международных отношений Киевского Национального университета имени Тараса Шевченко.

Написать ответ

Send this to a friend

Перейти к верхней панели