Расширенный поиск
Председатель Ассоциации малых и средних интернет-провайдеров Грузии Уча Сетури рассказал Digital.Report, как выживают операторы в условиях конкуренции и какие риски содержит проект всеобщей интернетизации страны.

Digital.Report: Последние несколько лет на рынке интернет-услуг в Грузии два крупных игрока – Caucasus-Online и Silknet. Всего же в Грузии, по вашим данным, около 180 провайдеров. Почему они в тени?

ucha 1

Уча Сетури:  C точки зрения доставки интернета по фиксированным сетям, действительно главенствуют названные вами два провайдера – плюс Delta Net, который в последнее время делает явные успехи. Среди зарегистрированных 180 малых и средних интернет-провайдеров небольшая часть – фиктивные организации. Из реально работающих около трети – члены нашей Ассоциации. Выйти на рынок малые и средние операторы смогли благодаря тому, что появилась возможность предоставить свои услуги через радио-сеть. Работают они, в основном, в отдаленных регионах страны. Их абоненты – большей частью средний и нижний уровни потребителей, у которых нет больших денег платить за высокоскоростной интернет, но которые могут позволить себе иметь хоть какую-то связь. Поэтому в регионах высок спрос на низкоскоростной интернет. По степени покрытия страны они провайдеры условно делятся таким образом: если он покрывает сетью территорию больше, чем один регион, то считается компанией среднего уровня, если всю страну –  национального.

Как малые провайдеры могут выжить в условиях конкуренции?

Последние десять лет монополисты заняли прочное место на грузинском рынке – с ними, конечно, сложно конкурировать. Маленькие компании, несмотря на то, что их много, никак не смогли изменить существующий расклад. Но конкурировать они могут. Есть такая негласная формула – если разница в ценах двух компаний не превышает 25%, считается, что они покрывают один и тот же потребительский сегмент рынка, а значит, теоретически могут составлять конкуренцию друг другу. Проблема в том, что крупные провайдеры – вертикально интегрированные. Они владеют всем спектром услуг, поэтому с ними трудно соперничать.

В целом, ситуация такова – с одной стороны большие компании оперируют там, где самые лакомые куски рынка, а туда, где спрос низкий, они не лезут. С другой стороны – так как у деревенского населения, как правило, мало денег, этот сегмент остался без присмотра, и маленькие компании забрали его себе. Самое главное, что мне нравится в подходе средних провайдеров – они работают со всеми. Когда им звонят с проблемой, они приходят через час, а не как крупные, которые приходят через три дня – потому что понимают, что могут потерять не просто двух или трех абонентов, а весь бизнес. Так как у каждого в отдельности малого провайдера мало ресурсов, мы объединились, чтобы помочь им выжить. Надо дать им возможность развиваться. В этом развитии есть несколько важных направлений, которые надо решить в первую очередь. Одно из них – высокие тарифы доступа к глобальному интернету, которые большие компании установили малым провайдерам. Регулятор с Министерством экономики должны работать над тем, чтобы снизить эти тарифы и не задушить малых провайдеров.

Недавно власти Грузии инициировали проект всеобщей интернетизации, на который предполагается выделить $150 млн. Как было объявлено, его цель – обеспечить интернетом отдаленные регионы. Какова ситуация с интернетом в сельской местности сейчас?

Проект предполагает оснащение сетью более 2 000 деревень с населением больше 200 человек. Но это данные статистики 2002 года, по которой население Грузии составляло 4.5 млн человек. По результатам прошлогодней переписи в Грузии живет 3,7 млн человек – можно предполагать, что население из деревень ушло в города. Так что, на мой взгляд, сегодня таких деревень не больше 1 200. В Грузии, в целом, неплохое проникновение мобильного интернета (до 40%), но потребителей 4G мало. По моим расчетам, регулярно его потребляют до 300 000 человек. С широкополосным интернетом в регионах плохо – и в этом вина не только государства, но и больших провайдеров, которые требуют больших денег за доступ к магистрали маленьких компаний. Тут еще играет роль близость к магистрали. В деревни, располагающиеся близко от нее, большие компании проводят сеть, а вот далеко от центральной линии уже не идут – это дорого и неприбыльно. Но и маленьким, в то же время, развиваться не дают – выжидают, пока наладиться.

Началось ли осуществление проекта? На какой стадии он сейчас?

Для начала была создана организация Open Net, которая будет курировать проект. Согласно ему, государство проведет оптику в каждую деревню, население которой больше 200 человек. Сейчас я как раз читаю устав проекта. Дошел до половины текста – у меня около 40 замечаний. Мы обсудим их вместе с членами Ассоциации и выразим свое мнение. Отмечу еще один момент. Есть директива Евросоюза 2014 года, которая гласит: если интернет-оператор зашел или собирается зайти в тот или иной регион, государство не имеет права осуществлять свой проект в том же направлении, так как это будет вмешательством в работу рынка. Да, мы не члены ЕС, но надо равняться, поэтому с Open Net мы пришли к согласию придерживаться этой директивы. Договорились о следующем: все таргет-деревни разделили на две части. В одну войдут малые операторы – они уже начали проводить там свои сети. А второй половиной, куда никто не хочет войти, займется государство. В уставе прописан еще один пункт. Государство предлагает рефинансирование процента долга – если малый провайдер возьмет кредит, то государство покроет около 10% долга. Такое предложение звучит интересно, но, как говорится, «дьявол кроется в деталях», поэтому надо внимательно почитать весь текст проекта.

Противники всеобщей интернетизации считают, что вмешательство государства в эту сферу вообще нежелательно…

Тут совершенно другая тема. Это как трубопровод и вода – из-за того, что никто не проводит трубопровод, нет воды. Государство строит трубопровод, а что пойдет по нему – вода или Боржоми – другой вопрос. Конечно, теоретически есть риск, что государство займется и водой. Но главная проблема пока в другом – в спросе. Если его нет, то и решать нечего. Если в сельской местности живет, в основном, пожилое население, то вряд ли им нужен интернет – у них нет времени даже телевизор посмотреть. И потом не надо забывать, что произошло в Португалии, Испании и той же Литве, модель которой мы взяли. В этих странах государство осуществило похожий проект, однако добиться спроса там так и не удалось. Сначала его пытались сохранить за счет муниципальных школ – когда государство выступало в качестве конечного пользователя, но этого хватило на два-три года. Мы говорили с Open Net и об этом тоже – они в курсе и работают в этом направлении.

Недавно вы подали заявление в Национальную комиссию по коммуникациям, и в нем просили обратить внимание на деятельность грузинской компании-вещателя, которая транслирует передачи российского Первого канала. В чем состояли ваши претензии, и что решил регулятор?

Речь о грузинском авторизованном вещателе, компании RBG. Она появилась в мае прошлого года и стала закупать авторские права на некоторые передачи российского Первого канала (большей частью развлекательного характера), а затем, переведя их на грузинский язык, ретранслировать этот контент – конечно, под логотипом Первого канала. Наш закон о СМИ довольно либеральный – любой вещатель может купить телевизионный контент и пустить в эфир, поэтому закона RBG, по большому счету, не нарушает. Проблема тут в другом – так как компания не производит контент, она не может брать на себя редакционную ответственность. В случае, если в эфире будет озвучено что-то противоречащее грузинскому законодательству, вещатель не сможет оспорить сомнительную или даже в некоторых случаях вредную информацию. К этому надо подходить осторожно. Мы в своем заявлении указали на целый ряд нарушений.

Один из основных проблемных моментов связан с прозрачностью финансов. Там вообще много вопросов. Начнем с того, что это государственный российский канал. Даже в его развлекательных передачах часто проскальзывают политические месседжи – документальные фильмы про блестящее советское прошлое, тонкие (и не всегда тонкие) шутки. Почему RBG не взял контент, например, «Дождя» или другого русскоязычного канала? Откуда деньги на трансляцию? В месяц они должны платить 25 000 лари. Рекламы у них нет – то есть с точки зрения бизнеса это дело не кажется прибыльным. А если прибыльное – почему у них нулевые декларации в регуляторе? Где эти деньги, почему они нигде не видны? В итоге, регулятор наше заявление рассмотрел и наложил на RBG штраф, а также сделал им замечания, которые они должны учесть. Запретить частную компанию наш закон о СМИ не позволяет. Рассматривать ужесточение самого закона – тоже не выход из ситуации, потому что тогда это будет похоже на ограничение свободы слова. Так что проблема существует, но регулировать ее надо аккуратно, case by case.

Над какими темами вы еще работаете?

Большое внимание мы уделяем вещанию в регионах, точнее, языку вещания. В Грузии есть два региона с компактным проживанием этнических меньшинств – армяноязычный Самцхе-Джавахети и азербайджаноязычный Квемо-Картли. Когда мы осуществляли проект по оцифровке, провели там мониторинг и опросили местных жителей на тему «что бы они хотели смотреть по телевидению?». Большая часть опрошенных ответила – нам интересно, что происходит в центре, но у нас нет этой информации на родном языке. Они знают, что происходит в Армении или Азербайджане, но не знают, что происходит в Грузии, где они живут. Это проблема. И создает ее государство.

Да, Общественный вещатель Грузии готовит выпуски на языках этнических меньшинств, но они выходят в час ночи. Почему бы не показывать не только короткие новости, но и другие передачи? Художественные фильмы, спортивные программы, развлекательные шоу? Это все можно бесплатно получить, переведя наш контент. В этих регионах сейчас несколько десятков каналов на грузинском и ни одного легального на армянском или азербайджанском. Как говорят в Комиссии, по существующему закону нельзя, чтобы весь контент шел на негосударственном языке. Я считаю такой подход неверным. Это попросту бесполезно — они все равно найдут, как получить информацию. В Евросоюзе, например, все нацменьшинства имеют свои квоты. Маленькие языки находятся под ударом – надо сохранять культурное разнообразие. Люди должны получать информацию на своем родном языке. Да, это непростой геополитический вопрос, но его надо решать.

Об авторе

Яна Исраэлян

Журналист, редактор (Тбилиси, Грузия). Окончила Школу Журналистики при «Радио Свобода» и Школу медиа-менеджмента (Киев). Изучает политологию на магистратуре в грузинском Государственном университете Ильи. В разное время работала на телевидении и радио, в газетах и журналах. В 2008 году получила приз UNFPA в номинации «Лучшая статья». Сотрудничает с рядом местных и зарубежных изданий, участвует в межрегиональных проектах, снимает документальные фильмы. Сфера интересов: информационные технологии, социальные медиа, гражданская журналистика. yana.israelyan@digital.report

Написать ответ

Send this to a friend
Перейти к верхней панели