Расширенный поиск

19 сентября «Ведомости» анонсировали, что на ближайшем заседании Совбез России обсудит возможность отключения страны от глобального интернета. По Рунету вмиг разнеслись возмущенные и саркастичные комментарии. Своим блицкригом на интернет-пространство в последние полгода Кремль заставил онлайн-сообщество с подозрением и настороженностью относиться к любым интернет-инициативам власти, даже если они касаются легитимных вопросов информационной безопасности. К несчастью для свободы российского интернета, руководство страны, похоже, не испытывает по этому поводу ни малейшего дискомфорта.

По пути Судана

За несколько сенсационным заголовком «Ведомостей» об отключении России от глобального интернета, породившим массу спекуляций, стоит, казалось бы, вполне рутинная обеспокоенность любого правительства информационной безопасностью государства и общества – в частности, интернет-безопасностью. Речь идет о том, чтобы в случае чрезвычайной ситуации, критические объекты инфраструктуры, в том числе информационной, могли продолжать работу в штатном режиме. Стратегия государства направлена на частичное дублирование зарубежной интернет-инфраструктуры в России – чтобы отечественный сегмент интернета мог функционировать автономно даже в случае его отключения от глобального интернета извне.

Правда, по словам Антона Носика, интернет-блокада целого государства была осуществлена лишь единожды в истории, когда в 1997 году Судан погрузился в интернет-сумрак с неработающей электронной почтой и платежными системами. Тот эксперимент не удался: от глобальной коммуникации в итоге пострадало не столько руководство Судана, сколько интегрированная в мировое пространство тонкая прослойка интеллигенции. Мировое сообщество признало практику провальной и с тех пор к ней не прибегало, поэтому Носик окрестил «суданский аргумент» некоторых представителей власти не иначе как жульническим. Вне зависимости от реалистичности суданского варианта, именно сценарий внешних интернет-санкций отрабатывался в июле этого года на первых в истории России киберучениях, где моделировали взаимодействие операторов и госорганов при возникновении угроз инфраструктуре Рунета. В учениях принимали участие государственные ведомства – Минобороны, ФСБ, ФСО – и частный «Технический центр “Интернет”».

Доклад президенту о результатах учений должен был быть представлен на Совбезе – он-то, судя по всему, и вызвал ажитацию сначала журналистов, а за ними и пользовательского сообщества, интерпретировавших повестку заседания как прямую угрозу Рунету. Формально на то не было оснований: любое ответственное правительство должно поддерживать максимально высокий уровень информационной безопасности ввиду быстрорастущей важности киберпространства как политического и экономического домена. Однако, памятуя о тяге руководства России к запретительным и ограничительным мерам в интернет-среде, нервная реакция сетевых граждан имела под собой все основания.

«Никаких необоснованных ограничений»

На заседании Совбеза 1 октября Путин заверил, что в сфере интернета «никаких необоснованных ограничений, тотальных тем более, не только не будет – мы даже этого не рассматриваем». В частности, если верить президенту, нам не грозит тотальный контроль, огосударствливание интернета, ограничение законных интересов и возможностей людей, общественных организаций и бизнеса в информационной среде. Впрочем, современная политическая история России показывает, что понимание обоснованности ограничений у власти и рядовых граждан, общественных организаций и бизнеса не всегда совпадает. Стоит вспомнить хотя бы ремонт городского хозяйства, так часто и внезапно возникавший на месте гражданских акций, но неизменно «заранее запланированный», по утверждению властей. Так и в случае с интернетом велик шанс, что обоснованные для власти ограничения вовсе не покажутся таковыми гражданскому обществу.

Массовые выступления оппозиции, случись они вновь, вполне могут быть приравнены к той самой чрезвычайной ситуации, которая послужит формальным поводом к отключению или существенному ограничению потока информации в сети. Как с политической, так и с технологической точки зрения, это вполне реалистичный сценарий. Например, в начале октября, в качестве профилактики в преддверии антиправительственных митингов, была фактически отключена от глобального интернета Согдийская область на севере Таджикистана, где проживает треть населения страны. Беспрепятственно открывались лишь правительственные сайты, в то время как остальные ресурсы загружались 15-20 минут, а фото- и видеоматериалы были вовсе не доступны. Параллель с Таджикистаном особенно уместна в свете неизменной поддержки режимом Рахмона международных инициатив России по усилению роли национальных правительств в управлении интернетом на основании концепции киберсуверенитета.

Уже сейчас с опаской на интернет-инициативы Кремля смотрит аналитик правозащитной ассоциации «Агора» Дамир Гайнутдинов, на опыте собственной организации испытавший любовь власти к каверзным законодательным нововведениям и к их неотложному применению: в 2013 году, под давлением прокуратуры, «Агора» стала одной из первых общественных организаций, вынужденных зарегистрироваться в качестве «иностранного агента».

Гайнутдинов видит в последних обсуждениях возврат России к идее строительства границ в интернете: «Если на региональном уровне у стран-членов ШОС примерно схожий образ мыслей [в области управления интернетом], то на международном уровне каждое крупное мероприятие сопровождалось постоянными попытками России при молчаливой поддержке Китая продвинуть эти идеи. И каждый раз ничего не происходило. Я полагаю, что для наших властей нужно было получить такое признание в глазах международного сообщества, чтобы легитимизировать собственное закручивание гаек здесь, что сейчас и происходит», – заключает эксперт.

Суверенная технократия

Впервые идея возведения виртуальных границ прозвучала в 2009 году на саммите Шанхайской организации сотрудничества, объединяющей Россию, республики Центральной Азии и Китай, где страны-участницы допустили, что «трансграничное распространение информации угрожает политической стабильности». В 2011 году Россия, Китай, Таджикистан и Узбекистан внесли на рассмотрение Генеральной ассамблеи ООН проект «Правила поведения в области обеспечения международной информационной безопасности», помимо прочего, подчеркивающий главенствующую роль государственного суверенитета в вопросах регулирования интернета.

В 2012 на форуме Международного союза электросвязи (МСЭ) ООН Россия предложила внести ряд дополнений в Конституцию МСЭ, также настаивающие на передаче государствам более широких полномочий в управлении интернетом. Не далее как в середине августа, на международном молодежном форуме «Таврида-2014» в Крыму, министр связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Николай Никифоров вновь выступил за «полный информационный суверенитет России». Правда, для этого, по словам чиновника, потребуется воспитать до миллиона высококлассных отечественных программистов в ближайшие пять-семь лет, чтобы прийти к импортозамещению ИТ-продуктов и сервисов. К слову, совершенно не реалистичная задача, по оценке профессионалов.

Алексей Лукацкий, специалист по информационной безопасности компании Cisco, предлагает заглянуть еще глубже в поисках отправной точки концепции информационного суверенитета России. Эксперт ведет хронологию вопроса от 2000 года, когда, вскоре после прихода Путина к власти, была разработана первая «Доктрина информационной безопасности» современной России. Уже в этом документе присутствует понятие интернационализации интернета, то есть смещение мандата на управления интернетом в сторону национальных правительств, а также противодействие вмешательству внешних сил во внутреннюю политику страны посредством информационных технологий.

Эти и близкие им по духу идеи последовательно развивались в доктринальной политике России в течение дальнейшего десятилетия: от «Стратегии национальной безопасности до 2020 года» (2009) до «Концепции внешней политики» (2013). Иными словами, повестка недавнего «Рунет-заседания» Совбеза целиком укладывается в логику руководства страны в вопросах информационной безопасности, превалирующую почти 15 лет. В то же время, очевидно, что лишь минувшей весной, по мере стремительного ухудшения отношений с Западом на фоне украинского конфликта и параллельного усиления национальной, и националистической, риторики, многочисленные доктрины, со скоростью и бесперебойностью заводского станка, стали воплощаться в еще более многочисленные ограничительные нормы в сфере медиа и коммуникаций.

По итогам заседания Совбеза, самые апокалиптичные предсказания комментаторов не оправдались: отключать Рунет от глобальной сети не будут – пока. Зато, ввиду якобы десятков миллионов иностранных кибератак на российскую интернет-инфраструктуру, которые Носик вновь ставит под сомнение, вплотную займутся обороноспособностью сети. Стратегия будет включать целый ряд мер: усиленное лоббирование интернационализации управления интернетом в стенах ООН и иных международных организаций; импортозамещение ИТ-товаров и услуг отечественными аналогами; дублирование функционала международной интернет-инфраструктуры для возможности автономной работы; развитие информационного сотрудничества со странами-партнерами, в частности, Китаем. Вдобавок, можно смело предположить, что киберучения теперь станут регулярными, ФСБ останется основным органом в области информационной безопасности, а законодательство о персональных данных будет развиваться и дальше. При этом, по заверениям советника президента Игоря Щеголева, власти не намерены национализировать домены .ru и .рф, чего опасались многие.

Российская власть взялась за интернет всерьез и надолго – после заседания Совбеза в этом не остается уже никаких сомнений. Ее решительность и возможности – политические, экономические, силовые – также очевидны и, главное, на порядок превосходят совокупные силы разрозненного интернет-сообщества. Юмор, сарказм и даже гнев последнего бывают упоительны, часто являя собой лучшие образчики современной публицистики и расходясь по социальным сетям тысячами перепостов, однако для реального противодействия, по большей части, бессмысленному и все более беспощадному давлению на Рунет это поможет вряд ли. Сможет ли заведомо сетевое по своей структуре онлайн-сообщество предпринять некие централизованные усилия для, по сути, собственного выживания – вопрос на миллион. Если не долларов, то программистов.

Об авторе

Станислав Будницкий

Редактор Digital.Report, аспирант ф-та медиа коммуникаций Карлтонского университета (Оттава, Канада). В качестве журналиста и продюсера сотрудничал с BBC, Los Angeles Times, CNN и другими российскими и международными СМИ.

Написать ответ

Send this to a friend

Перейти к верхней панели