Расширенный поиск
Осенью прошлого года Коалиция «Азат Интернет» в своем отчете для Business & Human Rights Resource Centre выявила, что защита прав человека в соответствии с формулировками международных документов, обязательства по соблюдению которых принял на себя Казахстан, не входит в приоритеты телекоммуникационных компаний. Также, указывается на то, что эти компании не демонстрируют желания сотрудничать с гражданским обществом по вопросам защиты прав человека и не склонны идти на контакт с ним.

Лишь две компании из одиннадцати (по сути, отреагировала одна компания, так как ответы прислали TeliaSonera и входящая в нее казахстанская Kcell) ответили на запросы авторов отчета относительно учета в их деятельности фактора прав человека. Это показывает низкую мотивацию представителей отрасли не только к диалогу по вопросам прав и свобод, но также к обеспечению собственной прозрачности и открытости для общественности в целом. Впрочем, казахстанский отчет был лишь частью регионального обзора по Восточной Европе и Центральной Азии, и общий показатель ответов на запросы составил всего 55% (брифинг по результатам исследования был опубликован в феврале).

С другой стороны, позиция бизнеса в отношении вопросов, связанных с соблюдением прав человека, легко объяснима, принимая во внимание общий политический фон в Казахстане, в том числе политики и практики в сфере информационных и коммуникационных технологий. В течение последних шести лет законодательство, его исполнение и внеправовые формы регулирования принимали все более жесткие формы. Помимо регуляций, направленных на прямое административное ограничение прав пользователей, правительство законодательно ввело ряд норм, регулирующих деятельность операторов связи, включая провайдеров доступа к сети интернет.

В 2009 году правительство формально закрепило за собой право блокировки веб-ресурсов, «нарушающих законодательство Казахстана». Решение об ограничении доступа принимается судом, но процедура непрозрачна, не предусматривает участия ответчиков и представителей общественности, равно как и уведомления пользователей, посещающих ресурс, о том, что доступ к нему ограничен. Согласно этих поправок в законодательство, все провайдеры доступа к интернету обязаны блокировать запрещенные ресурсы.

В 2011 г. правительство своим постановлением утвердило Правила взаимодействия и централизованного управления сетями телекоммуникаций, упрочив контроль над всеми участниками рынка путем учреждения государственной технической службы (ГТС) для сбора и анализа информации о состоянии трафика на международных каналах и для обеспечения исполнения решений судов и правоохранительных органов на сетях связи, в случае использования ИКТ в преступных целях.

Иными словами, даже если частный провайдер связи отказался бы блокировать тот или иной ресурс, ссылаясь на нарушение прав человека на свободу информации или выражения, государство имеет возможность не только оказать давление на провайдера, но и осуществить блокировку самостоятельно.

В частности, при получении решения о приостановлении деятельности сетей и средств связи ГТС незамедлительно обеспечивает выполнение этого решения и информирует операторов связи об используемых технологических параметрах обеспечения его выполнения. Кроме того, согласно Правил, для осуществления контроля за исполнением таких решений оператор связи обязан обеспечивать физический доступ к собственному центру управления сетью телекоммуникаций уполномоченному органу в области связи.

Размытость понятий о «сетях и средствах связи» тогда уже вызвала вопросы в среде экспертов и профессионалов отрасли, однако никаких действий в этом направлении ими предпринято не было.

В 2014 году поправки по вопросам деятельности органов внутренних дел дали право Генеральной прокуратуре уже без решения суда приостанавливать работу сетей и/или средств связи. Порядок установлен следующим образом: Генпрокуратура вносят в уполномоченный орган (ныне — Комитет по информации, информатизации и связи) предписание об устранении нарушений закона с требованием о принятии мер по временному приостановлению работы сетей и/или средств связи, оказания услуг связи, доступа к интернет-ресурсам и/или размещенной на них информации. То есть, речь идет уже не только о блокировке отдельного ресурса, но и об отключении сети в определенной локации или в целом по стране.

Далее, уполномоченный орган в течение часа, с момента получения указания, направляет требование о принятии мер по выполнению предписания об устранении нарушений закона для исполнения операторам связи и/или в ГТС. Операторы связи и/или ГТС обязаны выполнить предписание в течение не более 3 часов путем временного приостановления работы сетей и/или средств связи, оказания услуг связи, доступа к интернет-ресурсам и/или размещенной на них информации. Также они обязаны определить лицо, использующее сети и/или средства связи в преступных целях, и направить ему уведомление с требованием удалить эту информацию. Если лицо удалило ее, оно обязано уведомить об этом уполномоченный орган, после чего тот дает поручение операторам связи и/или ГТС разблокировать ресурс, страницу, «сеть» или «средство связи», что бы последние два понятия ни означали. Операторы связи и/или ГТС после получения такого поручения обязаны незамедлительно его выполнить.

В законе прямо указывается, что уполномоченный орган, операторы связи и государственная техническая служба несут ответственность за неисполнение порядка приостановления работы сетей связи и/или средств связи, т. е. Генпрокуратура становится главным актором, чьи действия и решения не подлежат оспариванию ни на каком последующем звене цепочки исполнения решения.

Наконец, необходимо учитывать и общую атмосферу самоцензуры в Казахстане на фоне строгих ограничений и жестких уголовных наказаний за клевету, разжигание социальной розни (также не вполне понятное определение), оскорбление чести и достоинства президента и представителей власти и пр. Иными словами, у режима имеется огромный набор причин, по которым он может ограничивать доступ к информации и обязывать провайдеров связи к исполнению этих ограничений.

Ввиду перечисленного, выводы отчета, подготовленного Коалицией «Азат Интернет», выглядят закономерно. Компании ограничены не только в плане обеспечения своей работы в соответствии с нормами соблюдения прав человека, но и нормы корпоративных кодексов этики транснациональных компаний, владеющих казахстанскими ИКТ-компаниями, не могут быть реализованы в действующих правовых рамках из-за риска потери доступа к данному рынку.

Более того, игроки рынка, видя четко обозначенную политическую волю государства к контролю информационной сферы, неспособны даже отстоять собственные коммерческие интересы, например, при введении требования о внедрении технических средств для осуществления сбора и хранения в течение двух лет служебной информации об абонентах, что предполагало дополнительные издержки для компаний.

Лобби и другие формы публичной политики в ответ на ужесточение регулирования не развито в Казахстане (не только в телекоммуникационной отрасли), и не имеет ни институционального формата, ни установленных процедур, ни прецедентов. Ситуация осложняется и отсутствием консолидированности компаний, жестко и порой неэтично конкурирующих друг с другом на рынке.

Тем не менее, консолидация в вопросах полиси необходима и, на мой взгляд, может иметь место в будущем, но отсутствие запроса на ответственное поведение компаний со стороны пользователей — граждане Казахстана практически никак не озабочены вопросами сохранности персональных данных или госконтроля в информационной сфере — отдаляет такие перспективы. Если бы такой общественный запрос существовал, для компаний эти вопросы могли бы влиять на их конкурентоспособность и привлекательность для клиентов, хотя политический климат, опять же, не способствует такого рода активности.

Потенциально, адвокаси и лоббирование в телекоммуникационной и информационной сферах могут возникнуть в вопросах, не имеющих прямого политического контекста. Одним из первых примеров ответственного поведения компаний могла бы стать добрая воля по выведению на заблокированные страницы/ресурсы дисклеймера для посетителей о том, что доступ к странице/ресурсу ограничен, и на каком основании.

Об авторе

Адиль Нурмаков

Кандидат политических наук, преподаватель Департамента медиа и коммуникаций в Университете КИМЭП (Алматы, Казахстан). Исследовательские интересы: новые медиа, интернет, гражданское общество, демократизация.

Написать ответ

Send this to a friend

Перейти к верхней панели