Расширенный поиск

Братья Давид и Даниил Либерманы – бизнес-ангелы. Минувшим летом, на фоне целого ряда противоречивых интернет-инициатив российского правительства, Либерманы опубликовали в «Ведомостях» новаторскую статью-манифест «Спасти рядового пользователя». В пику шпионящим государствам и расчетливыми интернет-гигантам, авторы предложили наделить пользователей правом самим выбирать, где хранить свои цифровые данные. Digital Report побеседовал с философами от IT-индустрии о реальных и идеальных взаимоотношениях государства, интернет-компаний и пользователей.

Среди проектов венчурного фонда Либерманов Brothers Ventures сервис микровидео Сoub, «самое удивительное явление в русском интернете последних лет», по мнению «Афиши», и коллективный блог d3, продолжатель дела культового для Рунета сообщества Dirty.ru. За плечами: компания-разработчик онлайн-игр Sibilant Interactive и политический анимационный сериал «Мульт личности», выходивший на «Первом канале» и удостоенный главной российской телевизионной награды «ТЭФИ».


Одно из самых популярных Coub-видео 2014 года с почти 5 млн просмотров

Начнем с основы основ. В чем, собственно, ценность данных—материальная и нематериальная—для пользователя, для интернет-корпораций, для государства?

Ценность персональных данных возникает только в момент, когда они становятся известны кому-то еще. Это самое простое и очевидное свойство персональных данных, дальше все намного сложнее. Однако уже этого достаточно, чтобы понять, что мы имеем дело с особенной сущностью, к которой могут быть неприменимы наши привычные представления о праве собственности и ценообразовании.

Помимо доступности, важной составляющей ценности данных является их достоверность, то есть подтверждение доверенным источником. Государство долгое время играло неоценимую роль верификатора персональных данных, но в современном мире решение задачи верификации перетекает в надгосударственную сферу. Государство постепенно теряет свою созидательную роль и все с большим рвением принимается за регуляторные функции, предлагая себя в качестве лучшего защитника интересов пользователя, чем он сам.

Но самое интересное происходит сейчас в отношениях между пользователями и интернет-компаниями. Технологические достижения позволили поставить на выгодный для всех сторон уровень создание ценности персональных данных, а именно их сбор, верификацию и донесение до третьей стороны. Обе стороны понимают, что создание этой ценности невозможно без участия каждой из них. Однако вопрос «права собственности» на данные создает конфликт, потому что на этот вопрос не может быть простого морального ответа.

Нельзя сказать, что, увидев меня на улице, вы обязаны хранить в тайне информацию о моем местонахождении, потому что она моя. Но также неверно утверждать, что собранная ресурсом информация обо мне принадлежит ресурсу. Разрешение такого вопроса требует фактически нового общественного договора, к которому интернет-компании могут сделать важный первый шаг, предоставив пользователю реальную возможность самостоятельно определять место хранения своей информации.

«По всему миру национальные государства все настойчивей начинают вмешиваться в работу всемирной сети», – отмечаете вы в статье. Откуда вдруг такой государственный интерес, ведь потенциал интернета был очевиден уже давно? В частности, почему так «припозднились» российские власти, которые последние 15 лет не обошли вниманием остальные медиа-платформы?

Вряд ли можно сказать, что потенциал интернета уже очевиден, тем более давно. Как отдельную сферу рынка его можно рассматривать очень условно. Скорее как некое общее поле для новаторов в самых разных областях, а новаторы всегда привлекают внимание не сразу – сначала их не замечают. Финансово интернет пока не привлекал особого внимания. Так, в топ-20 мировых компаний по капитализации входят только две интернет-компании (Google и Facebook; Alibaba – на 21-м месте), а по продажам и выручке вообще ни одной. Как медиа, интернет впервые заметно проявил себя в ходе Арабской весны. Итого мы имеем четыре года с тех пор, как государства «спохватились».

В то же время, их интерес вполне легитимен. Мы живем в демократическом мире, где властью наделяет поддержка большего числа людей, поэтому государственные деятели естественным образом интересуются тем, что беспокоит их избирателей. Другое дело, что государственный интерес может быть чреват и негативными последствиями, особенно когда у общества и возможно даже самих интернет-предпринимателей нет полного понимания потенциала этой сферы.

Российские власти в этом смысле хороший пример, за которым следует наблюдать. Они совсем не припозднились, а наоборот, благодаря внушительному общественному мандату агрессивно проникали во все сферы жизни, включая интернет. Некоторое время нам «везло», потому что интернет воспринимался  властями только как еще один медийный канал. Происходила консолидация в руках государства понятных ему ресурсов, и всегда к моменту их фактического устаревания.

Но идея с регулированием места хранения пользовательских данных стала настоящей «новацией», которая показала, какой хрупкой была наша свобода.  Нельзя не признать, что это очень остроумный заход на национализацию интернета и если интернет-сообщество не хочет завтра обнаружить в сети очереди паспортного контроля, нам всем стоит серьезно задуматься о превентивных шагах.

Несмотря на резкую активизацию интернет-регулирования со стороны властей, «законы принимаются практически без консультаций с интернет-компаниями» и вообще методы властей вы называете дикими. Почему государство так неохотно идет на контакт? В свою очередь, что может сделать IT-сообщество для налаживания доверительных и продуктивных отношений с государством?

На недавнем саммите по кибербезопасности, организованном правительством США, Обама сам объявил интернет Диким Западом, а затем на сцене в одиночестве подписал указ «о сотрудничестве» — никто из глав крупных интернет-корпораций не присутствовал. Такие методы властей выглядят дикими потому, что мы уже стали свидетелями и участниками более цивилизованного взаимодействия в цифровом мире.

Интернет — это область взаимодействия множества людей и совместного созидания, где подход навязывания своих правил неэффективен. Участники этого взаимодействия стремятся привлечь к пользованию своим продуктом миллионы людей, не ограниченных гражданством или пропиской при выборе продукта. В этой особой атмосфере интернет-предпринимателям очень сложно переключаться на манеру поведения государственных деятелей.

В России мы наблюдали, как власти «подставили» представителей Twitter, сообщив через СМИ о том, что в ходе тайных переговоров о законе о хранении персональных данных они пообещали передавать пользовательские данные государству. Этот урок должен вести нас к большей открытости. Построить доверительные отношения с государством за спинами пользователей у интернет-компаний не получится. Лучше направить свои усилия на развитие отношений с пользователями.

Вы, как следует из статьи, считаете государственный регулятивно-запретительный подход к интернет-гигантам неэффективным. С вами заочно не соглашается генеральный директор крупнейшего российского онлайн-ритейлера Ozon.ru Маэль Гавэ. В новом номере британского журнала Wired она утверждает, что без государственного регулирования интернет-гигантов вроде Facebook и Google не обойтись, сетуя на опасность утечки данных, непрозрачность ценообразования и монополизацию рынка. Что бы вы могли ей на это ответить?  

Facebook и Google продают таргетированную рекламу, используя данные пользователей. Это выгодно для пользователя, потому что продавец быстрее находит того, кому нужен его товар, затрачивая меньше средств на рекламу, и соответственно доля рекламы в цене товара снижается. Однако, мы можем быть обеспокоены непрозрачностью ценообразования и монопольным положением гигантов. Ведь, возможно, цена рекламы могла быть еще ниже, если бы не только Google получал информацию о потребностях пользователя. Именно асимметричность доступа интернет-ресурсов к пользовательской информации формирует монополию. Но эту асимметрию создает пользователь — только он выбирает, какому ресурсу сообщить, что сегодня он ищет мексиканский ресторан или пластиковые окна, и никто не может диктовать ему этот выбор. Только способствуя более свободному и широкому распространению информации можно исключить условия для образования монополии. Прямым диалогом ресурсов и пользователей можно добиться гораздо больше, чем через внешнюю регуляцию.

Критика взаимоотношений пользователей и интернет-корпораций слышится и слева. Например, один из самых известных ныне левых исследователей социальных медиа Кристиан Фукс в недвусмысленно озаглавленной книге «Цифровой труд и Карл Маркс» выдвигает вполне знакомый тезис об эксплуатации капиталистическими корпорациями труда интернет-пользователей: ведь именно пользователи своей активностью и вниманием создают корпорациям миллиарды долларов прибавочной стоимости?

Упрощение и поиски виноватого вряд ли привнесут конструктив в эту новую ситуацию, к которой плохо применимы старые термины. Сейчас происходит следующее: я сообщаю больше информации о себе корпорации, например, поисковой системе, благодаря чему продавец необходимого мне товара затрачивает меньше средств на рекламу, тем самым товар мне достается дешевле. Кто и кого эксплуатирует в этом взаимодействии? Если же мне кажется, что Google берет за рекламу больше, чем созданная им самим прибавочная стоимость, мне стоит задуматься о том, чтобы создать конкуренцию — дать доступ к информации обо мне кому-то еще. Мы уверены, что такие решения будут рождаться во взаимодействии ресурсов с пользователями. Технологии дают потребителю принципиально новые возможности и право голоса, которых не было ни в капиталистической, ни в социалистической парадигме.

Вы видите выход из ситуации в том, чтобы предоставлять пользователям самим решать, в какой стране хранить персональные данные. Как именно выглядит этот механизм?

Это единственная возможность для интернет-компаний — позволить пользователю решить самому, кто лучший представитель его интересов: любимый ресурс или власти. И властям будет очень сложно пойти против такого осознанного и свободного решения конкретного пользователя, поскольку это станет уже нарушением интересов избирателя, а не какой-то корпорации. Что касается механизма, то у всех крупных интернет-ресурсов данные распределяются на серверах по всему миру, стремясь быть ближе к потребителю этих данных. Так что технические возможности есть, просто алгоритмы не подразумевает вопрос к пользователю. Пока.

А что думают обо всем этом сами пользователи, есть ли общественный запрос на смену парадигмы отношений пользователь-корпорации-государство? Некоторые опросы, например, показывают, что большинство пользователей предпочитают верховенство их национальной юрисдикции в интернет-регулировании и хранении данных в частности.   

Безусловно, пользователи имеют мнение о том, где они хотели бы хранить свои данные, и такие мнения могут отличаться или совпадать с мнением ресурсов или государства. «Мне все равно» — тоже легитимное мнение. Опросы помогают предположить, как поступили бы пользователи, будь у них право выбора, но факты таковы, что сейчас у пользователей нет этого права. И речь идет о том, чтобы расширить возможности не в ущерб другим. В анкетах социологических служб вы не встретите вопроса «Возражаете ли вы против того, чтобы некое право выбора было вам предоставлено». Полагаем, не нужно объяснять почему.

Возвращаясь от высоких материй к животрепещущим проблемам: известно ли вам, в какой стадии сегодня находятся переговоры между интернет-гигантами и российскими властями относительно хранения персональных данных? Насколько реален сценарий ухода крупнейших глобальных сервисов из России?

Закон принят, и, насколько мы знаем, переговоры больше не ведутся. Правда, это было сложно назвать равноправными переговорами, ведь у властей было моральное превосходство и даже данные опросов, которые вы упоминаете выше, в то время как интернет-компании не могли потивопоставить государству решения пользователей. Россия не является для мировых интернет-гигантов важным рынком, и глобальные сервисы достаточно спокойно рассматривают сценарий ухода, точнее блокировки.

Более серьезными им кажутся проблемы, с которыми они сталкиваются в Европе и США. Но там перед ними встают те же вопросы: недавний иск пользователей против Facebook, который стал крупнейшим за всю историю групповым иском в Европе, заключается именно в претензиях об использовании персональных данных. Сложно предугадать, когда произойдет смена парадигмы в отношениях ресурсов и пользователей, но мы верим в ее неизбежность и в своих проектах исходим из того, что это случится скоро.

Об авторе

Станислав Будницкий

Редактор Digital.Report, аспирант ф-та медиа коммуникаций Карлтонского университета (Оттава, Канада). В качестве журналиста и продюсера сотрудничал с BBC, Los Angeles Times, CNN и другими российскими и международными СМИ.

Написать ответ

Send this to a friend
Перейти к верхней панели