Расширенный поиск

Часть 1: Предисловие от Монро Прайс

Какова роль общественного мнения в формировании политики в отношении интернета? Этот кажущийся простым вопрос, лежит в основе важного направления исследований в нашей Обсерватории интернет-политики – программе в рамках Центра изучения глобальных коммуникаций Анненбергской школы коммуникаций (Университет Пенсильвании).

Полезно, например, определить взаимосвязь между общественным мнением и мультистейкхолдеризмом (баланс интересов участвующих сторон), господствующей нынче моделью в области управления интернетом. Приверженцы мультистейкхолдеризма верят, что «общественность» представлена здесь через комплексное взаимодействие государства, бизнеса и гражданского общества.

«Общественное мнение» подчиняется иной логике. Оно может рассматриваться как сводное желание некоего сообщества, в каждом случае разного. В то же самое время оно – «вещь в себе» и потому общественное мнение, в этом понимании, обретает статус одной из полноценных заинтересованных сторон. По крайней мере, в идеале, общественное мнение представляет само себя. Очень важно достичь понимания общественности и формулирования общественного мнения, т.к. именно их интересами часто оправдывают те или иные политические действия.

Только полный запрет интернета, сродни Северной Корее, кажется российским гражданам достаточно важным поводом для выступления в защиту свободы в сети. Остальные же ограничительные меры властей и формы цензуры не сподвигнут граждан на какие-либо активные действия

В либеральных демократиях и полуавторитарных режимах общественное мнение может действовать как элемент «голоса» в том смысле, в котором его использует Альберт Хиршман в книге «Выход, голос и верность» (Exit, Voice and Loyalty). Отслеживание общественного мнения может служить системой раннего оповещения о росте недовольства или неодобрения официальной политики. В качестве источника аналитики, общественное мнение указывает главам государств,  повышают ли их действия лояльность граждан или, напротив, создают импульс для радикальных перемен. Правительства и чиновники формируют, реагируют на и апеллируют  к общественному мнению. Все эти факторы дефиниций, контекста и институций указывают на важность дальнейшего пристального внимания к общественному мнению как ключевой переменной в международных усилиях по решению вопросов управления интернетом.

Что нам может поведать общественное мнение? Доклад, представленный ниже, проливает на это свет. С точки зрения общественного стремления к свободному интернету, результат довольно неутешительный. К примеру, только полный запрет интернета, сродни Северной Корее, кажется российским гражданам достаточно важным поводом для выступления в защиту свободы в сети. Остальные же ограничительные меры властей и формы цензуры не сподвигнут граждан на какие-либо активные действия. Многие, если не большинство, россиян верят, что  правительство должно осуществлять онлайн-цензуру иностранных СМИ и вебсайтов, а также, что иностранные государства используют интернет во вред России.

Вот некоторые ключевые показатели из настоящего исследования о поддержке цензуры и недостаточной поддержке свободы интернета:

  • Почти половина (49%) россиян считает, что информацию в интернете следует цензурировать.
  • Значительная доля (42%) россиян верит в то, что иностранные государства используют интернет во вред России и ее интересам. Примерно четверть россиян считают, что интернет угрожает политической стабильности (24%).
  • Существенная часть россиян не хочет, чтобы критическая информация о правительстве и призывы к политическим переменам были доступны онлайн. Примерно четыре из пяти респондентов (81%) заявили о своем отрицательном отношении к призывам протестовать против правительства и сменить руководство страны. Примерно тот же процент россиян (79%) негативно относится к веб-сайтам и группам в соцсетях, которые организуют протестные марши и демонстрации против правительства. Почти три четверти (73%) опрошенных также не одобряют доступность в сети негативной информации о чиновниках.
  • Многие россияне считают, что группы в соцсетях, которые организуют протесты (46%), видео группы Pussy Riot (45%), веб-сайт группы, разместившей правительственный черный список сайтов (44%), а также блогеры, призывающие к смене власти (43%), должны подвергаться цензуре со стороны правительства России.
  • Правительство России и российские спецслужбы пользуются практически равной степенью доверия респондентов в вопросе управления интернетом (42% и 41% соответственно); хотя в части предпочитаемого регулятора, спецслужбы все же заслужили доверие большего количества россиян, чем правительство (17% и 13% соответственно).
  • Примерно половина россиян (51%) верят в то, что основной причиной принятия правительством законодательства о черном списке сайтов является стремление сохранить политическую стабильность, тогда как 13% респондентов, основной мотивацией подобной политики считают стремление властей ограничить демократические свободы.
  • Многие россияне (39%) уверены, что личные блоги должны регулироваться так же как СМИ.
  • Приблизительно каждый пятый (18%) российский интернет-пользователь ответил, что слышал о новом законодательном требовании к веб-сайтам об обязательной регистрации при правительственном органе, ответственном за онлайн коммуникации. Из тех, кто слышал о новом законе, большинство (70%) поддерживают его, и только меньшинство (20%) выступают против.

Один из наиболее важных вопросов, поднятых настоящим исследованием, состоит в том, какие предположения можно сделать о дальнейшем и будущем влиянии общественного мнения на интернет-политику. Представители гражданского общества зачастую воспринимают общественное мнение как сдерживающий фактор авторитарного поведения и двигатель  международных норм. Однако, как показывает исследование, все может быть ровно наоборот. Общество может не ценить свои информационные права. И там, где запретительные настроения сильны одновременно и у общества и у правительства, позитивные изменения, особенно привнесенные извне, будут труднодостижимы.

Отсюда следует несколько выводов. Наш подход заставляет усомниться в том, стоит ли в принципе так усиленно фокусироваться на государственных институтах при анализе ограничительного интернет-регулирования. Важно здесь и то, каким образом формируется общественное мнение. «Общество» — это набор демографических групп, подсчитанных, измышленных и сконструированных ключевыми стратегическими игроками (правительствами, религиозными конфессиями, НКО и корпорациями), пытающимися придать нужную форму различным общественным сегментам в своих интересах. Стратегические игроки соревнуются за возможность сформировать общественные симпатии в соответствии со своими интересами – тема, которую я подробно рассматриваю в недавно вышедшей книге «Свобода выражения, глобализм и новые стратегические коммуникации» (Free Expression, Globalism and the New Strategic Communication, издательство Cambridge University Press).

Григорий Асмолов приводит примеры подобного состязания за формирование общественного мнения. Общественное мнение относительно регулирования интернета частично (а, быть может, и в большой степени) зависит от того, воспринимается ли коммуникационная среда как вредоносная: пространство, как все тверже убеждены россияне, для продвижения самоубийств, порнографии, а также культурной и моральной деградации. Эссе Асмолова указывает на то, что официальные лица, вместе со своими союзниками в обществе, инструментально раздувают среди населения чувство угрозы и небезопасности. Если социальная среда воспринимается таким образом, общественное мнение легко направляется в русло поддержки репрессивных тенденций. Таким образом, очевидна взаимосвязь между формированием общественного мнения и ссылкой на него. Существование такой зависимости указывает направление, в котором, скорее всего, будет развиваться глобальная политика: необходимость уделять большее внимание основополагающим общественным убеждениям со всеми сложностями, которые привносит изучение этого феномена в международном контексте. Настоящее исследование ОИП представляет вниманию читателя важный пример того, как срабатывает взаимозависимость между насаждением общественных страхов и общественным мнением в отношении свободы выражения.

Наше исследование предполагает наличие среды взаимодействий, где часть гражданского общества требует регулирования, либо относительно индифферентно к нему; либо в случае, когда правительство создает условия, провоцирующие такие требования, и затем реагирует на них. Существует связанная с этим вероятность общественного поведения. Профессор Джозеф Туроу предложил теорию «социологии смирения»: когда та или иная «общественность» считает какие-либо грядущие события практически неизбежными, она молчаливо смиряется с далекими от оптимальных условиями. Теория Туроу относилась к вторжению государства в частное (электронное) пространство граждан, однако концепцию можно применить и в вопросе регулирования интернет-контента. В рассматриваемом нами случае общественность смиряется с обстановкой контроля.

Я хотел бы завершить это предисловие словами благодарности. Данное исследование российского общественного мнения содержит множество уроков: в области методологии, демографии и дифференциальной философии о роли технологий и информации в обществе. Мы благодарны Ольге Каменчук, Директору по международным исследованиям ВЦИОМ, за высокопрофессиональное содействие в реализации исследования. Ранее д-р Каменчук была приглашенным исследователем в нашем Центре изучения глобальных коммуникаций при Анненбергской школе коммуникаций. Мудрые советы и аналитика профессора Факультета коммуникаций Университета Огайо Эрик Нисбета были незаменимы при написании данного доклада. Григорий Асмолов,  уже отмеченный в данном предисловии, – блестящий докторант Лондонской школы экономики и частый участник наших образовательных и исследовательских программ, также выступил консультантом исследования. Брайар Смит и Лора Шварц-Хендерсон из ЦИГК и ОИП скрупулезно и самозабвенно помогали вести этот проект от начала до конца.

Читать далее: Часть 2: Краткое содержание результатов исследования

Об авторе

Digital Report

Digital Report рассказывает о цифровой реальности, стремительно меняющей облик стран Евразии: от электронных государственных услуг и международных информационных войн до законодательных нововведений и тенденций рынка информационных технологий.

Написать ответ

Send this to a friend
Перейти к верхней панели