Расширенный поиск

Андрей Крутских, специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности, посол по особым поручениям, рассказывает, какую роль оказывает современная геополитика на обеспечение глобальной и национальный кибербезопасности, а также о перспективах российско-американского взаимодействия в этой сфере (по выступлению на Инфофоруме 2017 в Москве 2 февраля 2017 года).

Андрей Крутских, специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности

Андрей Крутских, специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности

Бедный, бедный Дональд Трамп! Конечно, я не имею ввиду его личное финансовое состояние и состояние его семьи. Он бедный, потому что не может нормально работать – все время икает, так как его постоянно все вспоминают и в США, и за рубежом. Вот и я не удержался и решил порассуждать о возможной политике новой президентской администрации США. Особенно в свете двух уже известных факторов. Первое – глобальная геополитика объективно меняется, и к чему на практике приведут изменения, мы скоро увидим. Второе – Россия и США уже договорились сесть за стол переговоров, провести встречу на высшем уровне и обсудить насущные проблемы. Повестка дня в принципе известна. Без темы обеспечения кибербезопасности практически не обойтись. Как в свое время в области стратегических вооружений, так и сейчас в сфере использования ИКТ (информационно-коммуникационных технологий) необходимо найти взаимопонимание между Москвой и Вашингтоном, перевернуть страницу бездоказательных обвинений.

Еще 15 лет назад, когда по инициативе России в ООН начинала работать Группа правительственных экспертов по информационной безопасности из 15 стран, практически был достигнут консенсус. Его результатом стал проект серьезного доклада Генсекретарю ООН по проблематике международной информационной безопасности (МИБ) объемом около 50 страниц, который не увидел свет только потому, что представитель США наложил на него вето. В Государственном департаменте США было сочтено, что упомянутая в докладе угроза использования ИКТ в военных целях и для развязывания кибервойн – это домыслы Кремля. Хотя соответствующие военные приготовления в США, в частности, создание киберкомандования, кибервойск, военного кибербюджета тогда шли параллельно полным ходом.

Сегодня ситуация меняется на противоположную – США сами инициируют обсуждение военно-политической стороны развития кибертехнологий. Почему? Наверное, вы слышали, как Обама и министр обороны США вслед за обвинениями российских хакеров в избрании Трампа президентом США сказали: «Мы ответим России!». При этом речь шла не о символических хакерских атаках на интернет-магазины. Америку «заводили», а нас пугали ударами по системам госуправления, по энергетическим объектам и все на таком же уровне.

Почему до сих пор этого не произошло? Ведь, как изображали американские СМИ, коим подыгрывали правящая администрация Обамы и кандидат от демократов в президенты США, наши хакеры ни много ни мало умудрились подорвать суверенитет США. А за это надо отвечать. Я был в числе тех, кто предупреждал США о том, что Россия не подставит вторую щеку в случае киберагрессии против нас, не будет отступать ни до Волги, ни до Урала. Надо отдать должное американским силовикам – они все прекрасно поняли относительно глобального расклада киберсил и смогли донести эту мысль до политического руководства своей страны.

На мой взгляд, ядерные военные технологии – это орудие сдерживания и возмездия, а кибертехнологии – изначально заточены на первый, подчас весьма коварный и скрытый удар, представляют потенциал наступления. Ядерные технологии, насколько я представляю, не могут использовать так называемые посредники. Третья сторона не может стравить между собой две другие стороны путем применения ядерного оружия, а в киберсфере, благодаря революционным ИКТ и особенностям методологии их использования, это возможно. Естественно, в интересах глобального мира и стабильности, а также безопасности России и США, настоятельно необходимо договориться о том, как исключить использование ИКТ во вредоносных целях.

В апреле прошлого года мы провели в Женеве двухдневные переговоры с администрацией президента США, так называемую встречу высоких представителей для обсуждения всего спектра вопросов обеспечения информационной безопасности. С российской стороны их возглавлял Сергей Буравлев, заместитель Секретаря Совета Безопасности, с американской – киберцарь Майкл Дэниел, заместитель советника президента США по национальной безопасности. С каждой стороны участвовало несколько десятков высокопоставленных межведомственных специалистов, примерно по шесть заместителей министров силового блока. Мы заседали весьма плотно.

На второй день я не утерпел и сказал американцам: «Какая жалость, что здесь нет наших союзников, которые могли бы наблюдать за нашими переговорами! Складывается впечатление, что здесь собралось общество взаимного обожания». Возникла пауза, все посмотрели на меня с некоторым удивлением. Но я продолжил: «Скажите, дорогие американцы, у вас есть к нам претензии по поводу использования кибертехнологий?». Оказалось, что нет! Шероховатости в нашем взаимодействии есть. Есть стремление к большей прозрачности действий и приготовлений в контексте двусторонних мер доверия. Но о хакерах, каких либо обидах или обвинениях Москвы по крупному – ни слова. Отмечу, что наша профессиональная команда не была столь благостна. Российская делегация по линии МВД и ФСБ предъявила довольно обширный список претензий, которые по большей части касались того, что в целях борьбы с терроризмом и киберпреступностью российские силовые ведомства направили сотни запросов в США, но ни на один из них не получили ответа.

Напомню, что это было в середине апреля 2016 года, когда по существу стало ясно, что представителем республиканцев на выборах президента США станет Дональд Трамп. Тогда у демократов США была полная  уверенность в победе Хилари Клинтон. Крапленая карта в виде российских хакеров была на том этапе явно не востребована. Соответственно, российско-американский разговор силовиков по кибервопросу шел прагматически и по-деловому.

К лету соотношение сил во внутриполитической борьбе в США стало меняться в пользу Трампа. Через американские СМИ начала раскручиваться тема российских хакеров. В самом конце августа 2016 года, после того как многие, в том числе и я, дали довольно резкие публичные интервью, в одном из которых сравнил американскую прессу и демократов с моськой, которая лает на российского слона, меня пригласили в американскую миссию при ООН для объяснений. Компанию мне составили представители ФСБ и юристы из МИД из состава российской делегации на очередной сессии группы правительственных экспертов по информационной безопасности. Разговор профессионалов был прямой и жесткий. В итоге американские партнеры по деловому ланчу так и не смогли представить каких-либо доказательств внедрения российских хакеров в избирательный процесс в США, в совершении атак на серверы демократической партии.

Наутро следующего дня такое положение дел признал и официальный представитель Белого дома. Но до вечера на позициях реализма американская администрация не продержалась. Видимо, кто-то поправил президента США, он изменил позицию, стал нервничать и угрожать, а руководитель ФБР в очередной раз заявил о неблаговидной роли России в избирательном процессе в США.

Не согласен с мнением некоторых участников ток-шоу и журналистов о том, что Трамп – несистемный кандидат. Этот образ, на мой взгляд, навязан сторонниками Х.Клинтон и позволяет обвинять в ее проигрыше кого угодно, в том числе и российских хакеров. Иначе, как мог победить на выборах этот несистемный кандидат? Только чужими стараниями из-за бугра. Есть и вторая, стратегическая подоплека распространения такого мнения. Если Трамп настолько сам по себе и вне американской системы, т.е. истеблишмента, то как с ним договариваться?

Победу Трампа на выборах обеспечили не хакеры, а объективные реальности внутриполитической жизни в США, изменения социальной расстановки сил, следствием чего стала потребность в смене идеологического подхода к формированию внутренней и внешней политики США на прагматический, американо-центрический, а не глобалистский.

На мой взгляд, Трамп – более чем системный и потенциально очень сильный победитель. В апреле 2016 года в Россию приезжал Майкл Чертофф, который на протяжении 6 лет возглавлял министерство внутренней безопасности в администрации президента Буша-младшего. Глубокий человек, хорошо знающий внутреннюю кухню США. У меня была возможность поговорить с ним. Он не скрывал настрой республиканцев на победу на выборах президента США. Для этого они выдвинули длинную линейку возможных претендентов на этот пост, чтобы выбрать самого проходного. Внутрипартийные предпочтения – дело вторичное. Партийные радикалы и сумасшедшие не в счет. По итогам праймериз самым подходящим кандидатом, а, может быть, и единственным способным обойти Хиллари Клинтон в условиях тотальной ее поддержки со стороны СМИ и госресурсов правящей президентской администрации, оказался Дональд Трамп.

Вернемся к тому, с чего начали. Очень важно, что лидеры России и США уже договорились в принципиальном плане о своей встрече, повестка дня которой будет отражать важнейшие российские и американские интересы. В свое время в плане выстраивания взаимного доверия между Россией и США в области использования ИКТ Обама и Путин смогли договориться о трех линиях так называемой «горячей киберсвязи». Эти линии уже созданы, протестированы и после устранения выявленных недостатков заработали. В случае возникновения ЧП созданные технические возможности позволят быстро связаться не только представителям президентов, но и силовым ведомствам двух стран. Кроме того, если у сторон возникнут какие-то сомнения и подозрения, то они так же могут задействовать эти каналы для оперативного получения разъяснений.

Возникает вопрос, почему же американцы так долго не использовали эти каналы связи в ситуации с российскими хакерами. Этот вопрос был очень неудобен для бывшей администрации США «Горячая киберлиния» выстроена не «для допроса военнопленного», а для обмена ответственными, конкретными данными. Думаю, это и тормознуло обамовских политиков – они должны были сформулировать запрос о хакерских атаках так, чтобы он был понятен специалистам, а не для демагогии. Такой запрос поступил к нам за неделю до фактических выборов, и Россия немедленно на него профессионально ответила. Жаль, что об этом ответе американские СМИ предпочли умолчать, так же как и о результатах упомянутой апрельской встречи высокого уровня.

И теперь в качестве краткого итога. Важно, чтобы между нашими сторонами было достигнуто взаимопонимание. Если есть подозрения, то их лучше прояснять в диалоге, чем вставать на путь угроз и хамства через СМИ. Не думать, что можно загнать противника в угол санкциями. Главное, как между нашими странами, так и в мире в целом – не паразитировать на разногласиях, не культивировать непонимание и взаимные страхи, а сотрудничать в целях предотвращения инцидентов в новом измерении человеческого бытия, то есть в информационном киберпространстве. Надеюсь, что прагматизм Трампа, который и привел республиканскую партию к власти в США, станет той почвой, на которой можно будет выстраивать конструктивный разговор.

Об авторе

Андрей Крутских

Специальный координатор по вопросам политического использования информационно-коммуникационных технологий, Посол по особым поручениям Министерства иностранных дел России.

Написать ответ

Send this to a friend

Перейти к верхней панели